Паломничество Ланселота. Часть 2. Глава 1 Жизнь после смерти. Христианство.
Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я - медь звенящая или кимвал звучащий.                Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так - что могу и горы переставлять, а не имею любви, - то я ничто.                И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, - нет мне в том никакой пользы.                Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится,                Не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла,                Не радуется неправде, а сорадуется истине;                Все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.                Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится.               
На русском Христианский портал

УкраїнськоюУкраїнською

Дополнительно

 
Паломничество Ланселота - Глава 1
   

Юлия Николаевна Вознесенская

"Паломничество Ланселота"

Часть 2

Глава 1

Высоко в Альпийских горах между неприступных ледников притаилась зеленая долина с круглым синим озером посередине. Здесь укрылись от Антихриста катакомбные христиане и русские монахини.

До Катастрофы почти всю долину занимало водохранилище, снабжавшее чистой ледниковой водой расположенную ниже долину Циллерталь, знаменитую альпийскими самоцветами. Землетрясения разрушили плотину, и воды, хлынув с высоты, затопили долину, лежавший в ней городок и несколько окрестных селений. От водохранилища осталось небольшое озеро да плотина с огромной поперечной трещиной, а еще в верхней долине сохранилась игрушечная альпийская деревушка из трех десятков деревянных домиков для любителей горного отдыха. Домики стояли по обоим берегам быстрой речушки, впадающей в озеро. Когда беженцы поднялись в горную долину, они поселились в этих пустующих домах: ближайшие к плотине занял монастырь, а дальше, за речкой, поселились миряне.

Вот так появился в Альпах гонимый русский монастырь, и был тот потаенный монастырь храним самой Пресвятой Богородицей, да еще как храним! Днем над Долиной всегда светило солнце, землю обильно поили ручьи и потоки, сбегающие с ледников, а дожди если и случались, то были это короткие и веселые дождички, освежающие, но не удручающие, и все живое в Долине процветало и блаженствовало как в Раю. Монахини и общинники никогда не болели, а урожай в полях, в садах и на огородах созревал по два-три раза в году. И других чудес в Долине хватало, но о них речь впереди.

Обителью управляла игуменья Руфина, Матушка, как ее все звали, а общиной мирян правила мать Ольга, вдова с целой стаей детей, русская эмигрантка, бежавшая из России коммунистической и не успевшая вернуться в Россию императорскую. В общине собрались православные христиане из разных стран, поскольку к моменту воцарения Антихриста многие западные христиане успели «вернуться домой», то есть перешли в православие.

Самый большой дом в деревне, двухэтажный, занимали Елизавета Николаевна Саккос и ее семья: внучка Кассандра, ее муж Леонардо и их маленькая дочь Сонечка. В доме внизу был устроен детский сад, а семья занимала второй этаж. Елизавета Николаевна управляла детским садом и считалась бабушкой всех детей Долины, ее все так и звали — Бабушка.

Леонардо трудился вместе со всеми мужчинами общины, помогал монастырю и прислуживал в церкви, а Сандра помогала Бабушке в детском саду и обучалась медицине у монахини матери Ангелины, бывшей медицинской сестры. В Долине никто не болел, но при родах надо было помогать роженицам, да и всякие мелкие травмы порой все же случались.

В августе монахини и общинники собрали большой урожай пшеницы. Часть зерна просушили на солнце и тут же посеяли. Всходы появились уже на другой день и дружно пошли в рост. Оставшееся зерно решили пустить на муку, и вот тут встал вопрос о мельнице.

Матушка вызвала к себе монастырского смотрителя дядю Лешу, уже много лет жившего с женой при монастыре.

— Как ты думаешь, Лешенька, можно в Долине построить мельницу?

— Мельницу устроить не сложно, в Долине хватает водопадов, на одном уже работает наша лесопилка. С жерновами только проблема...

— Так ведь без жерновов мельница молоть не станет.

Дядя Леша развел руками:

— Не станет, Матушка.

— А нельзя раздобыть эти самые жернова, Лешенька? — жалобно спросила Матушка. — Как-то не верится, чтобы нашлась хозяйственная задачка тебе не по плечу.

Дядя Леша скромненько повел упомянутым плечом: втайне даже для самого себя старый монастырский смотритель любил похвалу, а Матушку любил еще больше, и уж если та его подхваливала, был готов взяться за любую работу. Услышав Матушкины слова, он тут же принялся вслух обдумывать новую задачку.

— В принципе, Матушка, — сказал он, — жернова можно самим вырубить из камня и обтесать. Конечно, мы с Леней справились бы с этим делом, — Леней дядя Леша звал на русский манер Леонардо. — Но работа эта долгая: присмотреть камень жерновой кремнистой породы, да от скалы его отсечь, жернова вырубить, обтесать, оковать, жерновые бороздки высечь... Тут, Матушка, работы на год, если не больше! Но начать можно прямо сейчас, коли благословите.

— Бог благословит, Лешенька! Начинайте строить мельницу, а там как Бог даст.

Дядя Леша объявил о мельнице своему помощнику Леонардо, которого он звал на русский манер Леней, и велел думать.

Уже вечером того же дня Леонардо сказал жене:

— Я думаю, что знаю, где можно достать жернова для мельницы. Ты помнишь, Сандра, макаронную фабрику ди Корти?

— Конечно, помню.

— А ты знаешь, что в старину на месте макаронной фабрики была мельница?

— Мне говорил об этом Ромео ди Корти-старший, когда рассказывал свои макаронные предания. А во дворе фабрики, я помню, лежал огромный жернов, и на нем стояли горшки с геранью. Может, он и сейчас там лежит. Но ты ведь не собираешься катить его сюда из Бергамо?

— Разумеется, нет. В подвале фабрики лежали в углу два небольших жернова — вот они вполне подошли бы для нашей мельницы. Конечно, они тяжелые, но на джипе их привезти можно.

— Леонардо, ты гений!

— Приятно, что ты наконец это заметила. Я пошел за благословением к Матушке.

— Иди, но учти, что в Бергамо я тебя одного не отпущу!

— А тебя Бабушка не пустит.

— А я ее попрошу!

— А я ей скажу, чтобы она этого ни в коем случае не делала.

Сандра только вздохнула: она предвидела, что в этом вопросе Леонардо и Бабушка будут заодно. Несколько лет назад Сандра прикрывала уход монахинь из обители, обнаруженной экологистами, и сама попала к ним в руки. Ее схватили и отправили на каторгу на остров Белый, и Бабушка с Леонардо долго не знали даже, где ее искать. Вот они теперь и дрожат над ней.

Матушка обрадовалась, что жернова, похоже, нашлись, и благословила Леонардо ехать в Бергамо на джипе. Она только велела взять с собой дядю Лешу — для помощи и для охраны: дядя Леша когда-то, еще в России, служил в десантных войсках.

— Леонардо, а где твой пластиковый костюм? — спросила Сандра, собирая мужа в дорогу.

— О чем вспомнила! Я наткнулся на него на чердаке, когда устанавливал бак для горячей воды. Знаешь, во что он превратился? В зеленую пластиковую лепеху, похожую на дохлую лягушку. Я его тогда же закопал в саду поглубже, чтобы он воздух Долины не отравлял. Господи, как это мы носили такую гадость?

— В чем же ты поедешь в мир?

— Я не собираюсь подделываться под рядового планетянина — для этого пришлось бы остричь волосы. Мы с дядей Лешей решили, что поедем в праздничных белых костюмах, и пускай встречные принимают нас за членов Семьи: на вражеской территории лучше маскироваться под врагов крупного ранга, не так ли?

— Ты прав.

Все дороги, ведущие из Долины в мир, были затоплены во время Катастрофы, кроме одной, хорошо укрытой от случайных глаз да еще и запертой — железными дверьми трех горных туннелей. Вот по этой единственной потаенной дороге дядя Леша с Леонардо и отправились в Бергамо. Они выехали в понедельник утром сразу после литургии, а уже к полудню субботы вернулись в Долину с двумя небольшими жерновами. Оба устали, осунулись за дорогу и рассказывали, что в мире стало еще страшнее.

— Ты представляешь, — говорил Леонардо Сандре, — мой Бергамо, переживший столько веков, теперь превратился в совершенно мертвый город: по улицам бродят асы, а большая часть домов сожжена или разграблена. Такое впечатление, что на город было вражеское нашествие. Но мой дом уцелел.

— Это хорошо. А фабрика?

— Самая древняя часть стоит как стояла, но все бетонные здания рухнули и рассыпались в щебенку. И от прекрасного сада ди Корти ничего не осталось: все растения в округе, кроме дьяволоха, погибли. Отчего — непонятно!

— А что с виллой Корти?

— Вилла Корти стоит на прежнем месте, и там как будто даже кто-то живет. Но мы проехали мимо. У меня, как ты понимаешь, не возникло желания навестить экологиста Ромео ди Корти.

— Ты сразу отыскал жернова?

— Да, с ними как раз все было в порядке, они лежали себе в уголке подвала и ждали нас. Но они оказались довольно тяжелыми, мы с ними несколько часов провозились, пока выволокли их из подвала и уложили в машину. У дяди Леши даже спину прихватило. Потом мы поехали в Бергамо, ведь нам надо было где-то переночевать. Моя кварира заросла пылью, но в общем осталась такой же, как мы с тобой ее оставили. А теперь сюрприз для тебя: в кухне на столе я нашел вот это письмо от Миры, — и Леонардо протянул Сандре пакет из толстой бумаги в пластиковом мешке: сквозь прозрачный пластик видна была крупная надпись «Для Лии Лехтман от М.».

— Мира! Подружка моя дорогая! — воскликнула Сандра, прижимая к груди пакет.

Сандра с Мирой вместе отбывали каторгу на острове смерти, там и подружились. Мира была умна и предприимчива и сумела не только сама выбраться со страшного острова, но и Сандру освободить — под именем Лии Лехтман. Конспираторша Мира и написала это имя на конверте, зная, что никто посторонний не догадается, кто скрывается под ним.

Сандра пошла на берег озера и там, в уединении, прочла письмо.

«Привет, моя дорогая подружка Лия Лехтман!

Ни через месяц, ни через год я вас не застала в Бергамо, из чего, естественно, заключила, что Бабушку вы разыскали. Об остальном нетрудно догадаться. Конечно, надежды мало, но так хочется верить, что когда-нибудь ты снова посетишь дом, где нам было так здорово втроем, а на столе тебя будет ждать сюрприз — мое письмо. На этот счастливый случай я тебе и пишу.

Новостей — грузовой мобиль с большим прицепом. Там, где мы собирались встретиться «в будущем году», все уже идет к концу, и конец этот будет страшен для всех. Знакомый старец говорит: «Самая большая тьма падет на нас перед самым рассветом». Наблюдая вблизи начало конца, даже трудно поверить, что этот конец есть начало будущего века, предвестие великой Радости. Господи, дай нам силы дожить и дождаться Тебя! Вот туда, в эпицентр грядущих событий, я сейчас и направляюсь. Помолись за меня, родная!

Новость для Бабушки. Скажи ей, что люди, купившие у нее усадьбу, давно оттуда удрали, перебрались поближе к «хозяину»: сейчас почти все круги Семьи стянулись к Вавилонской Башне. Усадьба, конечно, разорена, но обитаема: один удивительный человек устроил в ней приют для детей-инвалидов. Он со своими друзьями кормит, одевает и защищает их. При этом сам он тоже инвалид и передвигается в коляске. Имя этого человека Ларс Кристенсен. Я пишу это в надежде, что вы с ним познакомитесь. Это рыцарь без страха и упрека и до абсурда несовременный человек. Вот тебе пример. Когда он узнал, что я знакома со старой хозяйкой усадьбы, он спросил, нет ли у меня возможности спросить у нее разрешения разобрать на дрова сарай и курятник? Этакие церемонии в нынешнее время, когда люди из-под спящих матрацы крадут! Скажи Бабушке, что я от ее имени разрешила ему делать в усадьбе все, что он считает нужным и полезным для своих подопечных. Простите меня, Бабушка!

Прости меня и ты, дорогой Л., потому что на твоей фабрике не осталось ни одной макаронины — я все выгребла и отвезла Ланселоту. Недосчитаешься ты и нескольких самых редких книг. Сознаюсь, я бы и больше похитила, но они такие тяжелые! Решила оставить до другого случая... Надеюсь, не надо объяснять, зачем мне нужны эти книги? Кстати, они уже начали плесневеть, и мне пришлось потратить целый день, чтобы перетащить их на чердак мельницы, где все-таки посуше.

Дорогие мои! Если у вас есть хоть какая-нибудь возможность помочь этому многодетному рыцарю-инвалиду прокормить и обогреть его ребятишек, а их, между прочим, три десятка, — устройте это ради Христа и ради меня, многогрешной и многозаботливой! Я помогала им сколько могла, но теперь мне пора двигать на юг, другие дела зовут.

Передай мой поклон Бабушке и Матушке, они обе — чудо, я люблю их нежно.

Скажи от меня Л., чтобы он берег тебя, и сама его береги, и храни вас всех Господь! Молись обо мне, дорогая! Твоя М.».

Сандра задумалась, вспомнила остров Белый, каторгу, заключенных «пчел» и надзирателей «ос», конвейер, за которым они собирали персоники, их удивительную дружбу с Мирой... Да, для нее все эти ужасы остались в прошлом, она живет в Долине как у Христа за пазушкой, а вот подруга продолжает вести свою фантастически сложную и очень опасную жизнь в мире Антихриста. Вот и письмо это она написала перед поездкой в Иерусалим — когда-то самое святое, а теперь самое страшное место на земле... Или все равно святое?

Интересно, что же это за рыцарь-инвалид Ларс Кристенсен, устроивший в Бабушкиной усадьбе приют для детишек? Каково-то им там без воды, без света, без отопления? Уже осень, и вряд ли досок от сарая и курятника хватит, чтобы топить камины в доме всю зиму. Да и камины-то дедушка строил не столько для обогрева, сколько для уюта...

— Мам, погляди, как мы летаем! — услышала она над собой Сонечкин голосок. Она подняла голову и увидела, что дочка кружится над нею в стае молодых гусей, тренирующихся перед отлетом на юг, и те, похоже, признали летающую девочку за вожака.

— Я у них Акка Кнебекайзе, мам! Они меня слушаются, честное слово!

Сандра улыбнулась и вытерла глаза. Все ясно: это Бабушка рассказала детям старинную шведскую сказку про путешествие Нильса с дикими гусями. Когда-то она ее и Сандре читала вслух.

Сонечку летать научили чайки. Как-то родители гуляли с нею по берегу озера. Они подошли к стае чаек, дремавших на песке: чайки встревожились и одна за другой поднялись в воздух. Сонечка внимательно наблюдала за ними, а потом спросила:

— Птички — полетели?

— Да, милая, — ответил Леонардо.

— Сонечка тоже хочет полететь.

— Девочки не летают.

— Они не умеют?

— Не умеют.

— А почему они не учатся у птичек?

— Не догадываются, наверное.

— Я поучусь, папа-мама, можно?

— Поучись, — сказала Сандра, — только не плачь, если у тебя не получится.

— Я не буду плакать.

Они подошли к другой стае чаек, вспугнули их, и Сонечка очень внимательно наблюдала за тем, как птицы сначала прыгают по песку для разбега, а потом взлетают. Она присела на корточки и попрыгала в этом положении, но, конечно, взлететь ей не удалось. Она огорченно и вопросительно поглядела на родителей: что она делает не так?

— Попробуй еще раз! — сказал Леонардо. Он уже придумал, как ей помочь.

Когда Сонечка снова присела и попрыгала вперед, взмахивая руками, он подхватил ее под мышки, поднял на воздух и побежал с ней по берегу.

— Мама, я уже лечу! Я научилась! — кричала девочка в полном восторге.

Довольный Леонардо поставил ее на песок. Сонечка поглядела на него сияющими глазками и очень серьезно сказала:

— Спасибо, папа. Теперь Сонечка полетит сама, не надо больше помогать.

Родители переглянулись с улыбкой. Девочка разбежалась, подпрыгнула раз, другой — и полетела! Пролетела она всего метра три и шлепнулась в песок, но эти три метра — действительно летела.

— Я уже немножко научилась, да, папа-мама? — весело спросила она, ожидая похвалы. Ошеломленные родители молчали.

После первого опыта Сонечка с каждым днем летала все лучше, а потом принялась учить полетам своих маленьких друзей.

Вскоре взлетели и другие дети, сначала малыши, родившиеся вслед за Сонечкой и уже от рождения обладающие этой способностью, а после дети постарше, которые пришли в Долину вместе со взрослыми. Леонардо даже построил на пляже у озера маленький трамплинчик, с которого ребятишки могли взлетать, разбежавшись, и в случае неудачи падали в мягкий песок. Но летать научились только те дети, которым до прихода в Долину не было семи лет.

Отцы и матери летающих детей волновались и переживали: а вдруг дети, любившие кружиться над озером, упадут в него и утонут? А если они из любопытства залетят в ледники и там замерзнут? Только Матушка как будто даже не удивилась, когда испуганные родители признались ей, что их дети учатся летать.

— Эти дети — безгрешные, — сказала Матушка, — они живут в нашей Долинке, как маленькие ангелы — под покровом Владычицы Небесной, не ведая мирских страхов и житейской грязи. Ангелам же от века положено летать, вот они и летают. Принимайте это со смирением и благодарностью как еще одну Божью милость, явленную нам, недостойным.

— Сонечка! Отпусти своих друзей поплавать в озере, а сама спускайся ко мне, — позвала Сандра. — Пора домой.

Отпустив молодых гусей плавать и кормиться в озере, Сонечка сделала круг над мамой и опустилась перед ней на песок. Сандра обняла дочь, прижала к себе горячее, как у птички, тельце и слушала, как бьется ее маленькое сердце после сказочного полета с гусями. Она чувствовала, что ей не хочется никуда уезжать от Сонечки, и вообще не хочется покидать Долину. Но тридцать детей-инвалидов — без теплой одежды, без топлива, полуголодные, да еще в Бабушкиной усадьбе! Сандра вспомнила рассказы Бабушки о том, что ее дед при постройке дома предусмотрел на случай длительной осады дома какой-то тайный запасник: а вдруг он сохранился? Конечно, она поедет с Леонардо. Бабушка ее научит, как его отыскать.

Она сложила письмо, убрала его в конверт, взяла дочь за руку, и они отправились домой.

Бабушка уже закончила занятия с детьми, матери увели их домой, и теперь она готовила ужин для семьи.

— Вот, Бабушка, прочти. Это письмо от Миры, мне его Леонардо привез из Бергамо.

Елизавета Николаевна взяла из рук внучки письмо, по привычке поискала очки, но потом вспомнила, что теперь у нее зрение даже лучше, чем было в молодости, и принялась читать.

— Да, интересная история, — задумчиво проговорила она, возвращая внучке письмо. — Значит, этот Ларс Кристенсен и дети-инвалиды живут в доме без света, без отопления, без воды и канализации... А ведь все это там есть и не работает только потому, что нет электроэнергии. Но ее можно включить: в доме есть мощный независимый источник энергии Тесла. Есть в доме и тайное подземное хранилище продуктов и одежды.

— Ты думаешь, все это сохранилось?

— Безусловно. Твой дедушка если что делал, то делал основательно. Перед уходом сюда, прощаясь с домом, я проверила его тайное хранилище. Там есть даже катакомбная церковь — подземная часовенка, посвященная моей небесной покровительнице праведной Елизавете.

— А еды там много?

— Еды там на годы.

— И одежда есть?

— Там хватит одежды на небольшую общину. Есть и запас детской одежды: твой дедушка мечтал, что у тебя будет много детей.

— Так надо ехать туда и все это передать Ларсу Кристенсену! Как ты считаешь, Бабушка?

— Так же, как и ты. Вот придет Леонардо с работы, и мы вместе с ним это обсудим.

Когда Леонардо прочел письмо Миры, он сказал, что готов ехать в Баварский Лес хоть завтра.

— А как же мельница?

— Пока для нее будут готовить камни и лес, я сто раз успею обернуться.

— Почему ты говоришь только о себе, Леонардо? Уж на этот раз я точно поеду с тобой.

— Бабушка, — возопил Леонардо, — что она говорит? Не пускайте ее, она опять потеряется!

— Нельзя не пустить, Леонардо. Только Сандра сумеет показать Ларсу Кристенсену все секреты дома. Тебе я просто не смогу их объяснить: ты не знаешь дом так, как знает его Саня, которая в нем выросла и помнит все закоулки. И только Сандра сумеет открыть двери в хранилище. Там установлены замки с секретом: надо знать пароль, и не один.

— Так скажите их мне, Бабушка!

— Они такие простые, что я их и не помню! А Сандра на месте сообразит. Но вы оба, конечно, понимаете, что это не семейный вопрос — выезжать вам из Долины или нет. Ездить взад-вперед, пусть даже с самыми благими намерениями, — это большой риск для монастыря и общины. Словом, надобно обсудить все это с Матушкой, и как она решит — так и будет.

— Конечно, Бабушка! Но будет гораздо лучше, если ты сама поговоришь с Матушкой и все ей расскажешь о доме, — сказала Сандра, души не чаявшая в матушке Руфине, однако, трепетавшая перед нею.

После вечерней службы Елизавета Николаевна поговорила с игуменьей.

— Конечно, надо помочь этим детям и тем, кто смотрит за ними, — сказала Матушка. — Может быть, надо этих бедных деток просто перевезти из Баварского Леса в Долину, и пусть они тут живут вместе с нами. Когда-то, еще в России, при нашей обители был детский приют, и в нем воспитывались сотни детей. Вот мы бы и вернулись к прошлым традициям...

— С детьми, Матушка, проще. А вот к их воспитателям надо бы сначала приглядеться. Христиане ли они, уживутся ли с нами? А просто так взять и отобрать у них детей мы тоже не можем, — усомнилась Бабушка. — Но помочь их накормить, одеть и обогреть мы можем прямо сейчас, — и Бабушка рассказала игуменье о тайнике, устроенном в доме покойным мужем.

Услышав, что Леонардо и Сандра едут в Баварский Лес, в усадьбу, где в тайниках есть разные полезные вещи, дядя Леша отправился к игуменье.

— Матушка, — решительно заявил он с порога игуменской, — придется мне ехать с Леонардо и Сандрой.

— Вот как? Это почему же? — удивилась Матушка

— А потому, что нам необходимо раздобыть парочку батареек Тесла. В монастырском мобишке и электроника полетела, в нем теперь наши дети играются. Остался только джип Леонардо, но когда-нибудь и его батарейка сядет, и останемся мы без колес, с одним Лебедем.

Лебедем звали коня, который когда-то прибился к обители. Он пришел вместе со всеми в Долину и теперь принадлежал детям.

— Ну, на Лебеде пахать и ездить тебе, Лешенька, дети не разрешат. А ты не можешь починить или как-нибудь перезарядить эти батарейки?

— Да что вы, Матушка! Антихрист потому и сумел схватить мир за горло, что держит в руках энергетическую тайну — энергию Тесла. На батарейках Тесла работают заводы и фабрики, ездят мобили и летают самолеты, но никто, кроме самого Антихриста, не знает, где находится основной приемник энергии и что это за энергия. Батарейки Тесла выдают гражданам по одной штуке на мобиль, а когда энергия в них исчерпана — обменивают на новые. Нам же, как вы понимаете, свои батарейки обменять негде. В общем, я готов за ними ехать.

— Ну нет, — сказала Матушка, — монастырь без тебя как без рук останется. Поедут только супруги Бенси. Я им скажу, чтобы они поискали эти самые батарейки, а ты занимайся мельницей.

— Понял. Благословите, Матушка, — недовольно пробурчал дядя Леша.

— Бог благословит, Лешенька, — ласково ответила Матушка.

Леонардо и Сандра начали готовиться к путешествию. Первым делом они попросили дядю Лешу осмотреть джип и подготовить его в дальнюю дорогу. Потом сестры монастыря загружали джип продуктами монастырского хозяйства: грузили в него ящики с бутылками жирного козьего молока, сыром, свежим хлебом, виноградным вином, овощами и фруктами, и даже корзинами яиц от прирученных серых гусынь. Женщины общины хотели собрать теплые вещи для детей, поскольку в Долине зимы не бывает, а внизу кончается август и вот-вот наступит осень, но Бабушка сказала, что одежды вполне достаточно в тайном хранилище Илиаса Саккоса.

Сандра собирала особый «лечебный» ящик: прополис, сухие травы, настойки и самодельные мази, бинты и вату.

— А где мой зеленый дорожный костюм? — вспомнила она вдруг.

— Спроси у Бабушки, — посоветовал Леонардо.

Бабушка всегда все помнила, и костюм нашелся.

Это был шелковый костюм, имитировавший пластиковую униформу планетян, и был он сшит Бабушкой специально для путешествий. Но зеленый костюм стал теперь салатного цвета. Сандра догадалась, что шелк вовсе не выцвел. Когда монахини и мирские пришли в Долину, вскоре посветлели и сделались белыми даже черные рясы сестер и матерей, не говоря уже об одежде мирских: все красное превратилось в розовое, коричневое — в бежевое, синее — в голубое.

— Да не беспокойся ты об одежде, — сказал Леонардо, заметив, что Сандра сокрушенно разглядывает свой салатный костюм, — все люди, которых мы с дядей Лешей видели в пути, были одеты как попало. Такое впечатление, что униформу вообще упразднили.

— Вот и отлично, тогда не важно, что он не того цвета. Я все-таки поеду в этом костюме, у меня с ним связано столько воспоминаний!

— У меня — тоже, — проворчал Леонардо. Он все еще был недоволен, что Сандра покидает безопасную Долину.

Дядя Леша пришел к Бенси прощаться и принес им подарок — маленький складной столик и два таких же стула из кукурузных стеблей, которые в Долине по прочности не уступали бамбуковым.

— Вот вам почти ротанговая мебель, — объявил он. — Когда станете устраивать пикники по дороге, будет на чем сидеть. А то усядетесь ненароком на корни дьяволоха, а он возьмет да и прорастет аккурат сквозь то, чем вы на него сядете.

— Хорошо бы раздобыть немного иголок и ниток, а еще вязальные спицы, — сказала Сандре ее старинная приятельница, казначея мать Евдокия. — Сестры приспособились вязать платки из козьего пуха на деревянных спицах, но на стальных мы могли бы связать больным детишкам пуховые свитера и рейтузы: козий пух лечит кости и суставы.

— Я обязательно поищу спицы в дедушкином тайнике, мать Евдокия, — пообещала Сандра.

К дому Бенси все тянулись и тянулись люди, жители Долины несли подарки для обитателей Бабушкиного приюта. Мать Анна, монастырская иконопи-сица, принесла большую икону. На ней написана была преподобномученица Великая княгиня Елизавета Федоровна и ее житие.

— Иконы преподобномученицы Елизаветы Федоровны нет в хранилище вашего дедушки. Мощи есть, а иконы нет. Я еще тогда начала ее писать, в Баварском Лесу, и вот теперь закончила. Отвезите ее обратно, Матушка благословила.

Сандра поклонилась, приняла икону и приложилась к ней.

Монастырская садовница и огородница мать Лариса принесла пару резиновых сапог.

— У нас в Долине слякоти не бывает, а там, в миру, не ведаем, что творится. Свези им сапожки, авось кому-нибудь пригодятся.

— А чего это они такие тяжелые, мать Лариса?

— А там морковочка, в сапожках-то. Чего месту зря пропадать...

 


[ Назад ]     [ Содержание ]     [ Вперед ]


Юлия Вознесенская - "Паломничество Ланселота"

[ Cкачать всю книгу ]


Рекомендуйте эту страницу другу!








Подписаться на рассылку




Христианские ресурсы

Новое на форуме

Проголосуй!