Паломничество Ланселота. Часть 2. Глава 7 Жизнь после смерти. Христианство.
Говорю же вам, друзьям Моим: не бойтесь убивающих тело и потом не могущих ничего более сделать                Но скажу вам, кого бояться: бойтесь того, кто, по убиении, может ввергнуть в геенну: ей, говорю вам, того бойтесь                Не пять ли малых птиц продаются за два ассария? и ни одна из них не забыта у Бога                А у вас и волосы на голове все сочтены. Итак не бойтесь: вы дороже многих малых птиц                Сказываю же вам: всякого, кто исповедает Меня пред человеками, и Сын Человеческий исповедает пред Ангелами Божиими;                А кто отвергнется Меня пред человеками, тот отвержен будет пред Ангелами Божиими.               
На русском Христианский портал

УкраїнськоюУкраїнською

Дополнительно

 
Паломничество Ланселота - Глава 7
   

Юлия Николаевна Вознесенская

"Паломничество Ланселота"

Часть 2

Глава 7

Дорогой они ночевали в машине, время от времени просыпаясь, чтобы включить отопление. Останавливались на ночлег трижды, и Сандра вдруг задумалась:

— Как это получается, Леонардо? Даже когда я ехала в Бергамо в первый раз, я ночевала в дороге только две ночи. А теперь мы не успеваем устать от дороги, как уже темнеет и нужно остановиться на ночлег.

— Ты тоже поняла, что время внизу бежит быстрее, чем в Долине?

— Да. В этом, в общем-то, нет ничего удивительного — зимние дни короче, а там у нас зимы не бывает.

— Дело не в этом. Я еще в прошлый раз заметил, что мои часы все время отставали от тех, что были у доктора. Мне даже неудобно стало постоянно к нему обращаться. Вернулся в Долину, смотрю, мои часы опять перестали отставать, ну я и забыл об этом. А в этот раз я стал следить за часами: представь себе, от заката до заката проходит всего восемь часов. На земле установились восьмичасовые сутки!

— Так вот почему я не высыпаюсь в Бабушкином Приюте!

— Ну да, поэтому.

— В Писании сказано, что ради праведников антихристовы дни сократятся. Значит, имелось в виду вовсе не количество дней скорби, а сами дни?

— Выходит, так.

К вечеру третьего дня они одолели ледяной бесснежный перевал и спустились с Альп на побережье Средиземного океана. Здесь тоже царила зима, но мороз был гораздо слабее, чем в Баварском Лесу, всего градусов под двадцать.

— Едем сразу в Бергамо или сначала заедем на фабрику за книгами? — спросил Леонардо, когда они подъехали к указателю с надписью «Вилла Корти».

— Уже темнеет, а на фабрике нет света, мы не сможем выбрать книги. Поедем сначала к тебе домой.

— Домой, — невесело усмехнулся Леонардо. — Наш дом теперь в Долине, на полпути к Небесам. Ты знаешь, я боюсь, что в моей квартире нельзя будет остановиться на ночлег.

— Вы же совсем недавно ночевали там с дядей Лешей?

— Тогда было теплее. В моей квартире нет отопления, и боюсь, теперь она превратилась в ледяной склеп. Мы посмотрим, нет ли письма от Миры, оставим для нее твое послание и сразу же уйдем. И знаешь, лучше нам вообще не ночевать в Бергамо, а сразу поворачивать назад: будем вести машину и спать по очереди.

— Не лучше ли в таком случае заехать на фабрику прямо сейчас?

— Да, пожалуй.

Они свернули на дорогу, по краям которой стояли мертвые рыжие деревья, некогда вечнозеленые пинии и кипарисы.

— Бедные «бабушкины зонтики»! — вздохнула Сандра

— Почему зонтики?

— Когда-то Бабушка говорила, что на виллу Корти ведет дорога, обсаженная деревьями, похожими на ее зонтик: пинии — на раскрытый, а кипарисы — на сложенный. А теперь и те и другие стоят мертвые...

— Даже не верится, что в Долине сейчас вовсю цветут фруктовые деревья.

— А земля покрыта весенними цветами, и над ними порхают птицы, бабочки и дети.

— Потерпи немного, мы уже скоро вернемся домой.

— Да, скоро... Если даст Бог!

Они проехали вдоль ограды, потом свернули в раскрытые ворота, сплошь покрытые высохшими плетями вьюнка-быстряка. По растрескавшейся дороге проехали мимо мертвых деревьев сада и сквозь руины макаронного гиганта спустились к пересохшему ручью и старой макаронной фабрике. Леонардо нашел припрятанный ключ и отпер висячий замок. Внутри Сандра сразу же увидела макаронный агрегат и подошла к нему. Он был покрыт толстым слоем пыли.

— Вот здесь я тебя впервые увидела, мио Леонардо, за этим самым пультом.

— Да. Я сидел, тянул макароны, гулял в Реальности и ждал тебя, кара Сандра. Идем сразу на склад, не будем терять время на воспоминания. Хорошо, что я догадался взять фонарик.

Макарон на складе не было, но книги они увидели сразу. Только они уже не были уложены в макаронные коробки и обернуты пластиком, как раньше, когда Леонардо приезжал с дядей Лешей за жерновами, а валялись по всему складу; многие книги были без переплетов, всюду белели варварски выдранные страницы.

— Боже мой! Да тут грабители побывали! — в ужасе воскликнул Леонардо

— Нет, Бенси, ты ошибся. Кроме меня, здесь никого не было.

Оба обернулись на голос. Расставив ноги и скрестив руки на груди, в дверях стоял Ромео ди Корти-младший. Сандра подобрала с пола какую-то книгу, отвернулась и стала ее листать.

— Зачем же ты устроил тут этот погром, Ромео? — с удивлением спросил Леонардо.

— Ромео ди Корти, с твоего позволения. Ты хочешь услышать мои объяснения? Я готов их дать. Но это потребует времени. Может, для начала поздороваемся?

— Ну здравствуй, ди Корти.

— Здравствуй, Бенси. Может, представишь меня твоей соучастнице?

— Что значит «соучастнице»?

— Соучастнице в преступлении против частной собственности. Вы вторглись в частное владение без разрешения хозяина.

— Извини, ди Корти, но хозяин этой фабрики и сада я. Ты прекрасно знаешь, что твой отец завещал их мне.

— Вот об этом я и хотел бы с тобой потолковать, дорогой Леонардо. Бери свою подругу и поехали на виллу — там поговорим, — не дожидаясь ответа, ди Корти развернулся и вышел за дверь.

— Поезжай один, — сказала Сандра.

— Ты боишься, он тебя узнает?

— А ты думаешь — нет?

— По-моему, ты так изменилась, что узнать тебя просто невозможно.

— Я не хочу рисковать. Скажи ему, что я останусь тут разбирать книги.

Леонардо вышел за дверь.

Ди Корти появился из-за угла, ведя за руль странную приземистую машину на двух толстых колесах, закрытых щитами. «Мотоцикл? — предположил Леонардо. — Да вроде нет, но что-то похожее. Сандра наверняка знает».

— Едем на виллу, — бросил ди Корти.

— Ну что ж, поехали, — сказал Леонардо и направился к джипу.

— А твоя подруга?

— Это моя жена.

— О, синьора Бенси? Поздравляю. Бери ее с собой и поезжай следом за мной на виллу. Разговор будет долгий, она замерзнет тут, дожидаясь тебя.

— А чего ты, собственно, хочешь, Корти?

— Ди Корти.

— Что тебе от меня надо, ди Корти? Ты хочешь сад и фабрику? Забирай.

— Так ты готов признать, что мой отец был не в своем уме, когда изменил свое завещание в твою пользу?

— Этого я не говорил и не думал.

— Но ты же только что заявил, что готов отказаться от фабрики и сада!

— Готов, готов, не волнуйся. Я не готов считать моего друга Ромео ди Корти-старшего сумасшедшим.

— Друга! — фыркнул ди Корти. — Так ты дашь мне письменный отказ от прав наследования?

— Да, пожалуйста! Я, знаешь ли, не нуждаюсь в недвижимости.

— В таком случае приглашаю вас обоих на скромный ужин, за которым мы заодно утрясем все формальности. Сегодня, Бенси, как раз годовщина смерти моего отца и твоего хозяина. Не осталось в живых никого, кто мог бы помянуть его вместе со мной.

— Хорошо. Мы согласны, — сказал Леонардо.

— Я так и думал. Поезжайте за мной!

Ди Корти оседлал свою приземистую машину, завел мотор, неуклюже развернулся и поехал по дороге к саду, грохоча и подпрыгивая.

— Что это у него за машина, Сандра?

— Скутер. Почему ты решил принять его приглашение?

— Он ужасно выглядит, Сандра. Лицо какое-то испитое, желтое, глаза красные, а в глазах тоска. Я просто не узнаю в нем прежнего победителя жизни Ромео ди Корти.

— И поэтому ты решил в утешение подарить ему сад и фабрику?

— А пусть берет, мне не жалко! Зато его почему-то ужасно жаль. Не забывай, Сандра, мы знаем друг друга с детства, вся жизнь прошла рядом, хоть и по-разному прошла.

— Да, он очень изменился, и с первого взгляда не понять, к худшему или к лучшему. Пьет, наверное. С детства не выношу пьяниц!

— Но отдать ему права на наследство и поговорить с ним о нашем ди Корти мы ведь можем?

— Ты уже согласился. Едем, Леонардо.

Они сели в джип и отправились на виллу Корти.

Подъезжая, они увидели, что вилла теперь обнесена высоким сетчатым забором на высоких столбах с загнутыми внутрь верхушками и несколькими рядами колючей проволоки поверху. В окнах виллы не было света, но терраса была ярко освещена и на ней их поджидал хозяин.

Сандра и Леонардо поднялись по широким ступеням на залитую ярким светом террасу. Свет давал какой-то странный фонарь — большая голая лампа, насаженная на зеленый железный цилиндр. Мимоходом Сандра обратила внимание на затоптанный и покрытый мусором мраморный пол, на грязные майоликовые горшки с засохшими растениями; край одного горшка был отбит, и черепок валялся тут же на полу.

Они вошли в холл, некогда сверкавший роскошью и поразивший ее шелковыми белыми ламбрекенами. Два клона вскочили с мраморной скамьи у двери, когда они вошли, и опустились на место, когда ди Корти небрежно махнул им рукой. Ламбрекены на окнах еще висели, но белыми они не были уже очень давно.

По лестнице они поднялись на второй этаж, прошли темным коридором, освещенным единственной свечой в большом канделябре, потом ди Корти распахнул перед ними дверь.

Небольшая гостиная, в которую они вошли, освещалась свечами в подсвечнике на каминной полке и горящими в камине дровами. Перед камином стоял низкий круглый стол, на нем — три темные бутылки и несколько бокалов. Вокруг стола стояло несколько пыльных парчовых кресел

— Ну вот мы и встретились, Леонардо, и как странно, что именно сегодня, в годовщину смерти отца. Садитесь оба к столу.

Супруги сели.

— Для начала я хочу предложить вам по бокалу вина.

Не дождавшись ответа, ди Корти взял бутылку и разлил темное красное вино по трем бокалам.

— Бордо, вино из французских виноградников, давно ушедших под воду. Это последние три бутылки из запасов моего отца. Выпьем за упокой души старого чудака Ромео ди Корти-старшего, макаронщика, библиофила, тонкого антиквара и столь же тонкого ценителя женской красоты!

Леонардо молча взял бокал. Сандра, подумав, протянула руку и взяла второй. Леонардо опустил голову и замер. Сандра поняла, что он молится, и тоже прочла молитву за упокой души раба Божьего Ромео — Романа, наверное?

— Выпьем, — сказал ди Корти и выпил свой бокал залпом. — Так не пьют красное вино, но я научился этому у русских.

— У русских? — удивился Леонардо.

— Да. Я побывал в России.

— Ты был в России? Как ты туда попал, Корти?

— На парашюте. Выполнял задание Мессии.

— Расскажите нам о России, пожалуйста, — попросила Сандра.

— О! Наконец-то я услышал ваш голос, синьора Бенси! И он почему-то кажется мне знакомым, как и ваше лицо. Мы встречались?

Сандра промолчала, делая глоток вина.

— Вы ведь из Бергамо? О, славные девушки Бергамо, прелестные «бергамоточки»! Кажется, в былые годы я не пропустил ни одной. Я сам установил для себя средневековое «право первой ночи» и старался изо всех сил, чтобы бергамские красотки выходили замуж только через мои руки.

— Я не из Бергамо, синьор Корти, — спокойно сказала Сандра, ставя бокал на стол.

Леонардо потягивал вино маленькими глотками и молчал.

— Судя по твоей реакции, Леонардо, вернее по ее отсутствию, жена твоя в самом деле не из Бергамо, но и она очень хороша собой.

— Перестань трепаться, Ромео. Лучше расскажи нам о России, — сказал Леонардо. — Давно ты там был?

— За месяц до войны.

— И что ты там видел?

— Ничего похожего на то, о чем говорилось в наших новостях. Страна мало цивилизованная, пестрая, во многих отношениях страшно отсталая, но очень, очень богатая и сильная.

— В чем ты увидел ее отсталость?

— Порядка нет. Теснота ужасная. На улицах столицы — я был в Санкт-Петербурге — полно народу, и все постоянно общаются между собой, ездят все вместе в общественном транспорте, буквально прикасаясь боками. Слишком много детей. Кстати, там до сих пор живут семьями. Я наблюдал семьи с тремя и даже пятью детьми, но слышал, что бывает и больше. И жуткое количество стариков, противно ходить по улицам! Эвтаназии у них нет и, похоже, никогда не будет. Кругом церкви, а в них полно народу, колокола звонят постоянно. И горожане, и сельские жители носят что попало и едят кому что вздумается. Нормальных синтезированных продуктов практически нет. Приходится волей-неволей потреблять натуральные продукты, а это приводит к девальвации привилегий: можно сказать, что народ России вынужденно питается так, как у нас имеют право питаться лишь члены Семьи. Что еще?.. Никакого представления о гигиене, и в этом смысле живут они как дикари: дети и влюбленные ходят взявшись за руки, а взрослые при встречах целуются и пожимают друг другу руки, как в Реальности!

— А Реальность у них есть? — спросила Сандра,

— Нет. У них есть театры, кино и телевидение, музеи, картинные галереи... Но, по-моему, они большую часть свободного времени проводят в семье и в церкви, а Реальность им заменяют книги. Книгами у русских завален каждый дом, в их жилища просто страшно заходить, книги читают даже несовершеннолетние дети!

— Они очень страдают без персоников?

— Отнюдь! Они привыкли к своему варварству да и вообще довольны жизнью.

— Абсолютно все довольны?

— Нет, почему же. Есть люди, мечтающие о вступлении России в мировое сообщество, они зовут себя «прогрессистами». Я был с такими в контакте. Они годами ждали помощи от Мессии и тайно мечтали об освободительном вторжении. И Мессия готовил такое вторжение в Россию, но оно сорвалось, как вы знаете: наши ракеты едва успели подняться в воздух, как были взорваны русскими прямо над Европой.

— Как же им это удалось, при таком-то варварстве?

— Не знаю. Я для того и был заброшен в Россию, чтобы узнать о возможности ответного удара. Не я один, нас был довольно большой отряд. Но нам ничего не удалось выяснить, разведка оказалась безрезультатной. Если не считать того, что мы научились петь и пить по-русски.

— А что, русские много пьют?

— В массе — нет, ведь они постятся больше половины года. По-настоящему пить умеют только прогрессисты. Эти пьют с горя: они хотели бы жить, как планетяне, а не имея этой возможности, топят горе в бесконечных и бесплодных разговорах под водку.

— Так выходит, большинство русских вовсе не завидует планетянам?

— Напротив, я бы сказал, что эти психопаты нам искренне сочувствуют.

— Почему ты называешь их психопатами, Ромео?

— Да они же все не в своем уме! Ну вот вам пример. В России, с ее отсталой наукой, клонов, конечно, нет, они о них знают только из своей прессы. И эти психи, можете себе представить, сочувствуют клонам! Хотите, я вас позабавлю печальной русской песенкой о клонах?

Ди Корти отошел в угол комнаты и достал из шкафа небольшой черный пластиковый ящичек с кнопками и несколько небольших плоских коробочек с яркими этикетками.

— Это старинный музыкальный аппарат, работает на допотопных электрических батарейках. Я его привез из России вместе с музыкальными дисками. Сейчас вы услышите русскую песню о клоне. В ней говорится о том, как несчастный клон замерзает русской зимой.

— Может быть, это песня о замерзающем ямщике? — спросила Сандра

— О, нет! Песню о замерзающем в степи ямщике я слышал в России много раз. Хорошая песня, хотя и сентиментальная. Нет, это песня о клоне, который замерзает, стоя на посту.

Он поставил аппарат на стол, нажал кнопку, и мужской голос громко и с большим чувством запел по-русски:

Клён ты мой опавший, клён заледенелый.

Что стоишь, качаясь, под метелью белой...

Сандра опустила голову, пряча смех, но потом справилась с собой и стала просто слушать. Когда песня кончилась, ди Корти убрал аппарат, вернулся к столу и предложил выпить еще по бокалу, а потом перейти к делам.

— Так чего ты от меня хочешь, Ромео? — спросил Леонардо, отпивая из бокала. — Ты хочешь получить развалившуюся макаронную фабрику и мертвый сад? Бери. Они мне совсем не нужны.

— И ты готов подписать отказ от наследства?

— Да, пожалуйста!

— Я ждал встречи с тобой, поняв, что ты время от времени посещаешь старую фабрику, и уже приготовил бумагу об отказе. Подпишешь прямо сейчас или отложим до утра? Я предлагаю вам ночлег: в такой мороз опасно передвигаться по ночам.

— Коли уж ты так любезен, мы переночуем у тебя, а в путь двинемся утром. Может быть, ты разрешишь нам завтра взять кое-что из книг на фабрике?

— О чем разговор? Завтра же забирайте хоть все. А твой отказ от наследства давай все-таки оформим прямо сейчас.

— Давай его сюда, я подпишу.

Ди Корти вышел, и Сандра сразу же спросила:

— Ты уверен, что это не опасно — остаться тут до утра?

— Мне кажется, нет. Корти уже почти не стоит на ногах. Еще одна бутылка — и он готов.

— Надеюсь, ты не собираешься ее с ним распивать?

— О нет! Я подпишу бумагу, и мы пойдем спать.

В гостиную вернулся ди Корти, неся в руке лист бумаги и автоматическую ручку.

— Вот. Читай и подписывай.

Леонардо взял документ и внимательно его прочел и сразу же подписал.

— Как, однако, просто. Гм... Знаешь, Бенси, я не ожидал, что ты так легко согласишься, — сказал ди Корти, складывая бумагу и пряча ее во внутренний карман своего форменного костюма. — Ну вот, полдела сделано. А теперь, дорогой мой Бенси, я, движимый чувством искренней неблагодарности, скажу тебе, почему я хотел получить от тебя этот изуродованный клочок земли и разрушенную фабрику. Я видел долгосрочные планы Мессии по переустройству Планеты и карту намеченных в Средиземно-океании преобразований. Бергамо будет затоплен, а на месте моей виллы, сада и фабрики намечено построить крупный порт. Ты представляешь, как взлетит в цене земля и сколько ты сейчас потерял, Бенси?

— Ты сказал, что планы долгосрочные, не так ли? Долго же тебе придется жить, Корти, чтобы увидеть, много ли я сегодня потерял на самом деле.

— А ты что, не веришь в реальность планов Мессии?

— Уже поздно для серьезных разговоров, — сказал Леонардо, поднимаясь. — Поговорим завтра, хорошо? Покажи, где мы проведем эту ночь.

— А выпить со мной вы больше не хотите?

— Мы очень устали сегодня, извини.

— Ну что ж... В таком случае спасибо за компанию и пойдемте. Бенси, возьми подсвечник: в комнате для гостей нет электричества, как, впрочем, и на всей вилле.

Ди Корти вывел их из гостиной и повел по коридору.

— Вы будете сегодня ночевать в нашей лучшей комнате для гостей, в так называемой «синей комнате». Когда-то в ней ночевали только дамы Ромео ди Корти-старшего, была у него такая прихоть.

Они вошли в комнату, где стены, мебель и занавеси на окнах были синего цвета. Сандра опустила глаза: ей уже приходилось бывать в этой комнате в прошлом.

— Ага, мои клончики успели растопить для вас камин.

В комнате было прохладно, но от горящего камина шло тепло.

— Белья на постели нет, поскольку стирать его некому, но зато есть одеяла и подушки. Устраивайтесь! И ничего не опасайтесь, спите спокойно — на окнах крепкие решетки.

Сандра сразу же вспомнила, что прежде никаких решеток в этой комнате не было.

Леонардо поставил подсвечник на каминную доску и обернулся к ди Корти, уже стоявшему в дверях.

— Спасибо, Ромео. Спокойной ночи! И больше сегодня не пей, побереги вино.

Ди Корти улыбнулся и сказал, вынимая ключ и вставляя его в дверь с наружной стороны:

— Я обязательно выпью еще, Бенси. Мне есть за что выпить. Сегодня я сделал все, чтобы вернуть себе

две вещи: свою собственность и расположение Мессии. Он простит мне провал операции в России, когда я сдам ему русскую шпионку: еще никому никогда не удавалось поймать русского шпиона на территории Планеты! Постарайтесь сегодня выспаться, прекрасная экологистка Юлия, чтобы завтра, когда вас придут арестовывать высшие чины нашей контрразведки, у вас был товарный вид!

Ди Корти резко закрыл за собой дверь, и они услышали, как ключ дважды повернулся в замке. Потом они услышали, как он шагает нетвердой походкой по коридору, напевая: «Клон ты мой упавший, клон заледенелый...».

Сандра схватила мужа за руку.

— Бегом! Ди Корти знает о потайном ходе в этой комнате и наверняка собирается устроить нам засаду в бывшей библиотеке отца. Он любит театральные эффекты. Но он пьян, и мы еще можем его опередить.

Леонардо схватил с камина подсвечник с горящей свечой. Они вбежали в ванную комнату. Сандра бросилась к шкафу, в котором висели купальные халаты, откинула их в сторону и толкнула дверь в задней стене шкафа. Она шагнула в шкаф и придержала халаты, пропуская вперед Леонардо. Мятущийся на сквозняке огонек свечи осветил в узком пространстве перед ними ведущую наверх лестницу. Они бегом поднялись по ней, отворили еще одну дверь и оказались в кабинете Ромео ди Корти-старшего, темном, пустом и холодном. Пробегая мимо стоявшего посредине стола к двери, ведущей в коридор, Сандра увидела на столе пачку ярких цветных плакатов, а на них... Она не стала ничего объяснять Леонардо, а просто схватила на бегу всю пачку. Они выскочили в темный коридор и помчались в его конец. Когда они закрывали за собой дверь, ведущую на лестницу для прислуги, в конце коридора на потолке затрепетало пятно света.

Леонардо знал эту часть дома лучше Сандры, он всегда ходил к своему хозяину и патрону черным ходом. Они почти скатились вниз по лестнице до самого подвала, где размещалась кухня, а из нее через дверь, имевшую запор только изнутри, выбрались на хозяйственный двор. Обежав дом, они выскочили к парковочной площадке, сели в джип, и Леонардо сразу дал газ. До новых ворот было всего метров десять, и возле них стояли клоны с автоматами. Но Леонардо поехал не к воротам, а в сторону находящегося за домом сада. Объехав дом, он по прямой помчался через сад, мимо мертвых деревьев и пустого бассейна, и набрал скорость как раз к тому моменту, когда перед ними оказалась сетчатая ограда. Хорошо, что на вилле нет электричества, подумал Леонардо, с ходу проламываясь сквозь железную сетку.

Через несколько минут они уже мчались по дороге мимо «бабушкиных зонтиков».

— Что ты там прихватила в комнате старика, Сандра?

— Свои портреты.

— Да ну?

— Помнишь, я рассказывала тебе о плакате, который распространяла полиция после того, как я в первый раз удрала от ди Корти-младшего?

— Из серии «Разыскиваются враги Мессии»? Тот, что вы с Мирой увидели на острове Белом? Помню, конечно.

— Видно, у Корти с того времени остались эти плакаты, и он приготовил их в комнате старика, где собирался устроить нам засаду. Наверное, хотел поглумиться.

— И ты все плакаты унесла с собой?

— Конечно! А что?

— Зря. Надо было взять половину. Теперь-то он уже догадался, что мы его опередили.

— Леонардо, я дура!

— Не смей называть дурой мою жену! Не бойся, Сандра, мы успеем удрать.

— Хорошо бы...

— На своем драндулетике он нас не догонит.

— Надо думать. Если только у него нет другого транспорта

Начало светать. Через некоторое время Сандра спросила:

— А что же, в Бергамо мы теперь не попадем?

— Нет смысла. Корти знает мой дом и обшарит его в первую очередь. Хорошо, что мы не поехали туда сразу и не оставили там письмо для Миры.

— Боже мой, вот был бы ужас!

— Не думай о том, что не случилось. Покажи-ка мне лучше твой портрет.

— Ни за что на свете! Ну ладно, смотри.

— Гм. Ты очень выросла с тех пор и похорошела, кара Сандра!

— Я выброшу эти плакаты в окно, можно?

— Не надо открывать окно — машину выстудишь.

— Ладно, успею выкинуть.

И тут они услышали позади нарастающий гул.

— Кто-то нагоняет нас, — сказала Сандра. — Надеюсь, не Ромео на скутере.

— Нет, это не скутер, — сказал Леонардо, глядя в зеркало заднего обзора. — Это какой-то мощный мобиль, скорее всего военный.

Нагоняя джип, красный военный мобиль принялся яростно сигналить. Леонардо увеличил скорость.

— Осторожно, мио Леонардо, справа у нас высокий обрыв!

— Спокойно, Сандра У Ромео — тот же обрыв с той же самой стороны, так что он рискует не меньше.

Оглядываясь, Сандра уже видела бледное пятно за ветровым стеклом мобиля. Ди Корти в машине был один. Он явно примерялся обойти джип, но дорога была слишком узка для таких маневров. Неужели впереди она станет шире, думала Сандра, и что тогда? Ди Корти перегородит им дорогу своим бронированным мобилем?

— Не волнуйся, — сказал Леонардо. — Ничего он нам не сделает, даже если сумеет нас остановить: все-таки нас двое против одного.

Он только не сказал жене, что ди Корти наверняка вооружен и к тому же изрядно пьян.

Дорога еще больше сузилась, и теперь ди Корти поневоле вынужден был держаться позади джипа.

— Как ты думаешь, чего он хочет?

— Это же очевидно, Сандра! Я уже говорил тебе, что ты зря забрала со стола все плакаты. Он так долго хранил портреты неизвестной «прекрасной эколо-гистки Юлии», а ты их у него похитила. Вот он за тобой и гонится, бедный Ромео.

— Ты еще можешь шутить... Да пусть он ими подавится!

Сандра открыла окно и швырнула всю пачку полицейских плакатов прямо в ветровое стекло мобиля ди Корти.

— Боже мой! Ох, что он делает, сумасшедший!

— Что он делает?

— Плакаты облепили ему ветровое стекло, а он, вместо того, чтобы остановиться, высунул руку в окно и пытается их сорвать на ходу. Его мобиль виляет из стороны в сторону. Ой, он задел за ограждение! И все равно не хочет тормозить, псих окаянный... Боже, спаси его! А-а-ах! Стой, Леонардо! Господи, я же не хотела его убивать!

— Где он, Сандра? — резко затормозив, спросил Леонардо.

— Скорее, скорее бежим! Он проломил ограждение и слетел с обрыва!

Сандра первой выскочила из машины и подбежала к обрыву. Красный мобиль как раз перестал кувыркаться по откосу и остановился внизу, на камнях сухого русла реки, вверх колесами. Колеса еще крутились. Сандра стояла, в ужасе прижав руки к груди. И вдруг она медленно осела на дорогу. Леонардо подбежал к ней.

— Что с тобой, Сандра?

Сандра что-то промычала, показывая в сторону обрыва. Леонардо бросился к ограждению и увидел Ромео ди Корти, уже выбравшегося из мобиля и горестно стоящего над ним со смятым портретом Сандры в руке.

— Успокойся, Сандра! Жив, жив твой поклонник!

— Слава тебе, Господи, слава тебе! — крестилась как заведенная Сандра. Леонардо помог ей подняться и подвел к искореженному ограждению.

— Эй, Ромео! — крикнул Леонардо. — Прощай и не поминай лихом!

Ромео ди Корти-младший погрозил ему кулаком с зажатым в нем портретом «прекрасной экологистки Юлии».

Они забрались в джип и тронулись с места. Долгое время ехали молча.

— М-да-а, — произнес наконец Леонардо. — Я еще во время твоих приездов в Бергамо за макаронами подозревал, что Ромео ди Корти к тебе неравнодушен, но по-настоящему ревновать тебя к нему я начал только сейчас.

— Здравствуйте, приехали! Это почему же?

— Да-да, дорогая, теперь уж он никогда тебя не забудет.

— В таком случае, и тебя тоже.

— О, нет! Ведь это твое лицо будет сниться ему каждую ночь, а не мое. Ну, по крайней мере, раз в неделю приснится точно.

— Ну а это ты с чего взял?

— Ему будет видеться в кошмарах, как он кувыркается в мобиле, взирая на твой портрет, прилипший к стеклу. Бум! Трах! Тарарах! А перед выкатившимися от ужаса глазами — лицо прекрасной Юлии. Нет, ты только представь себе эту картинку!

Сандра представила. Хихикнула разок, другой, а потом безудержно расхохоталась и очень долго не могла остановиться.

 


[ Назад ]     [ Содержание ]     [ Вперед ]


Юлия Вознесенская - "Паломничество Ланселота"

[ Cкачать всю книгу ]


Рекомендуйте эту страницу другу!








Подписаться на рассылку




Христианские ресурсы

Новое на форуме

Проголосуй!