Проповеди. Проповеди на день Поминовения всех усопших верных. Жизнь после смерти. Христианство. Проповеди. Проповеди на день Поминовения всех усопших верных.
Не заботьтесь для души вашей, что вам есть, ни для тела, во что одеться:                Душа больше пищи, и тело - одежды.                Посмотрите на воронов: они не сеют, не жнут; нет у них ни хранилищ, ни житниц, и Бог питает их; сколько же вы лучше птиц?                Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе роста хотя на один локоть?                Итак, если и малейшего сделать не можете, что заботитесь о прочем?                Посмотрите на лилии, как они растут: не трудятся, не прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них.                Если же траву на поле, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, то кольми паче вас, маловеры!                Итак, не ищите, что вам есть, или что пить, и не беспокойтесь,                Потому что всего этого ищут люди мира сего; ваш же Отец знает, что вы имеете нужду в том;                Наипаче ищите Царствия Божия, и это всё приложится вам.               
На русском Христианский портал

УкраїнськоюУкраїнською

Дополнительно

 
Проповеди на день Поминовения всех усопших верных
   

2 Макк 12, 43-45

В те дни: Сделав сбор по числу мужей до двух тысяч драхм серебра, Иуда, вождь Израилев, послал в Иерусалим, чтобы принести жертву за грехи павших, и поступил весьма хорошо и благочестно, помышляя о воскресении. Ибо, если бы он не надеялся, что павшие в сражении воскреснут, то излишне и напрасно было бы молиться о мёртвых. Но он помышлял, что скончавшимся в благочестии уготована превосходная награда, — какая святая и благочестивая мысль! — Посему принёс за умерших умилостивительную жертву, да разрешатся от греха.

1 Фес 4, 13-14. 17b-18

Не хочу оставить вас, братия, в неведении о умерших, дабы вы не скорбели, как прочие, не имеющие надежды. Ибо, если мы веруем, что Иисус умер и воскрес, то и умерших в Иисусе Бог приведёт с Ним. И так всегда с Господом будем. Итак, утешайте друг друга сими словами.

Ин 6, 51-58

В то время: Иисус сказал народу: Я хлеб живой, сшедший с небес; едящий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира. Тогда Иудеи стали спорить между собою, говоря: как Он может дать нам есть Плоть Свою? Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Едящий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную; и я воскрешу его в последний день. Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Едящий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нём. Как послал Меня живой Отец, и Я живу Отцом, так и едящий Меня жить будет Мною. Сей-то есть хлеб, сшедший с небес. Не так, как отцы ваши ели манну и умерли: едящий хлеб сей жить будет вовек.

Чистилище

День Поминовения усопших верных, как никакой другой в литургическом году, даёт повод несколько ближе подойти к проблеме так называемого «чистилища». Тема эта обширна и годится скорее для книги, чем для проповеди. Поэтому сегодня мы сосредоточим внимание только на одном вопросе, касающемся чистилища, а именно: что это, собственно, такое – чистилище?

Ответить на это вопрос нелегко. Ибо это и обширная, и трудная тема. Уже при одной только попытке приблизиться к ней путь нам преграждают накопившиеся за века диаметрально противоположные взгляды на эту тайну. Их очень много. Мало какая из истин веры обладает столь богатой и разнообразной «мифологией», как чистилище. Народное благочестие, видения мистиков и фантазии поэтов, частные откровения и личные взгляды некоторых духовных писателей окружили чистилище столькими полуистинами, столькими выросшими на почве не всегда здорового воображения подробностями, столькими образами, живьём перенесёнными из исторической действительности их времён, что современный верующий часто останавливается перед такой картиной в совершенной растерянности и беспокойно спрашивает: что здесь, собственно, есть истина веры, а что религиозный предрассудок и даже заблуждение?

Однако вопросы, касающиеся чистилища, трудны не потому, что его образ подретуширован человеком по-своему. В конце концов, грим можно легко снять. Основная трудность в том, что эта истина органично, то есть по самой своей природе, связана с фундаментальными, но в то же время и самыми «непрозрачными» тайнами веры, так называемыми «вечными истинами», или истинами, относящимися к окончательной судьбе человека. Но если такие истины, как смерть, суд, вечное вознаграждение или вечное осуждение, подкрепляются многими ясными текстами Священного Писания, то о чистилище этого не скажешь. Правда, в Библии есть несколько текстов, которые, похоже, указывают на возможность некоего посмертного возмещения за прижизненные провинности (см. Мф 12, 32; 5, 26; 1 Кор 3, 15; 2 Макк 12, 45). Однако современным экзегетам они не представляются настолько надёжными, чтобы строить свою аргументацию исключительно на них.

Фундаментом, на который опирается наша вера в реальность чистилища, является христианское предание. Уже с самого своего начала Церковь знала и одобряла обычай молений, покаяния и принесения жертв в намерении спасения умерших, о чём свидетельствуют надгробные надписи в катакомбах, а также упоминания в литургических книгах тех времён. В русле этой веры раннего христианства прозвучат вскоре высказывания многих самых почитаемых Отцов Церкви, а затем и ведущих богословов. Само выражение «чистилище» (по латыни – «purgatorium») впервые появится лишь в XII веке. Некоторые тезисы богословского учения о чистилище были утверждены авторитетом Учительской власти Церкви. В принципе, их немного. До уровня истины веры был возведён, прежде всего, факт существования чистилища, как места очищения некоторых душ умерших людей, а также убеждение в том, что томящимся в чистилище могут поспешить на помощь живущие: молитвами, умилостивлением за грехи, а главным образом – жертвой св. мессы (ср. напр. II Лионский собор — Denz-Schon, Nr 856; Флорентийский собор — D-S, Nr 1304; Тридентский собор — D-S, Nr 1580; 1743; 1753; 1820; 1867).

Всё, что сверх этого мы скажем о природе чистилища, будет лишь более или менее удачной попыткой богословов сделать эту тайну более понятной человеческому разуму. Присоединимся же и мы к этой попытке. Она может оказаться полезной для нашей религиозной жизни.

Для чего было устроено чистилище? Чистилище создано Святостью и Любовью Бога. Святостью, которая не допустит до общности с собой никого недостойного, и Любовью, заинтересованной в том, чтобы усмотреть в каждом даже ту кроху добра, что в нём есть, очистить её и вознаградить.

Вера учит, что судьба человека решается в миг его смерти. С этого момента он будет навеки принадлежать Богу либо столкнётся с последствиями отхода от Него. Было бы трагедией, если бы решение о судьбе человека принималось по принципу: «или при любых условиях чист, и тогда спасён, или осуждён». Ибо кто же из нас войдёт в вечность незапятнанным? Предположим даже, что нас не отягощает смертный грех. Но и без него – сколько в нас слабостей, недостатков, небрежения и грязи? Всё это не самое лучшее наследие нашего прошлого мы повлечём за собой на тот свет. А именно: повседневные грехи, не до конца искоренённые дурные привычки, неискуплённые прегрешения, растраченные впустую дары и таланты, недостаток любви и, что самое главное, не во всей полноте реализованное наше личное «я», столь высоко запрограммированное Богом – по образу и подобию Своего Сына, Иисуса Христа (см. Рим 8, 29).

Счастливы те, кто в последний свой час ещё найдут возможность навести какой-никакой порядок в этом постыдном балагане. Очистят совесть доброй исповедью и таинством елеопомазания, примут последнее причастие, найдёт в себе силы для сожаления и любви. Но сколько людей не воспользуются или не будут в состоянии воспользоваться всей этой роскошью веры, потому что, возможно, будут взяты из жизни внезапно, прямо в пути, в момент, когда меньше всего ждут этого? Если эти люди не отягощены грехом сознательного и добровольного разрыва с Богом – спасутся. Но что с ними делать? Слишком хорошие для ада, слишком грешные для неба, они всё же не останутся в каком-то неопределённом «между». И вера учит, что останутся, но временно и не к каком-то «между раем и адом». Они будут направлены в чистилище, в место (или, точнее, состояние), у которого есть конкретное предназначение: быть преддверием небес.

Что такое чистилище? Взгляды теологов на его природу разнятся, и весьма значительно. Те из них, кто считает, что в чистилище мы будем очищены не только от наказаний за грехи и несовершенства, но также и за повседневные грехи, не искуплённые перед смертью – а это точка зрения Предания, великих богословских школ и языка литургии Церкви – склонны подчёркивать карающий характер чистилища. Где грех – там и наказание.

Более поздние теологи, исходя из принципа, что после смерти уже нет возможностей для обращения, утверждают, что отпущение повседневных грехов должно произойти самое позднее в самом акте смерти и что Бог каждому умирающему даёт некий шанс. Тогда мы входили бы в вечность уже без греха. Как следствие, чистилище, было бы местом не наказания – ибо невиновных не карают – а неким залом ожидания, в котором души готовятся взойти на небо.

Мне думается, что даже если принять традиционную точку зрения, то есть что в чистилище мы получим отпущение также и повседневных грехов, не нужно сразу делать из него место пыток. Не нужно потому, что те, кто сюда приходят, принимаются Богом, как Его дети, а не как враги, даже если они обременены повседневным грехом. Ещё бедные и слабые, но дети. Это вытекает из природы повседневного греха. Он отличается от тяжкого греха не только уровнем зла, но и по самой своей сути. Тяжкий грех, будучи полным отходом от Бога, требует обращения, то есть перемены в том, куда направлено сердце, ещё до смерти. После неё человек, естественно, не будет способен на такой шаг. А значит, кто переступит порог вечности как враг Бога, не станет Его другом уже никогда. Совсем другой представляется ситуация в случае повседневного греха. Здесь нет какого-то принципиального отхода от Бога. Обременённый таким грехом, даже придя на тот свет, остаётся с Богом «на дружеской ноге». Я люблю этого Бога. Слабо и неумело, но люблю. И для того, чтобы научиться любить Его по-настоящему, такой человек будет отправлен в чистилище.

Будучи творением Бога, а не дьявола, и более того – предназначенное не для чужаков, а для Божьих детей и друзей, чистилище наверняка является чем-то, достойным Бога. Так что не надо смотреть на него, как на тюрьму, камеру пыток или какой-то макабрический концентрационный лагерь в космосе. Пожалуй, это нечто вроде больницы или реабилитационного центра, в котором те, кто любим Богом, но ещё не во всей полноте достоин Его, проходят лечебные процедуры, цель которых: помочь им придти в себя, вернуть утраченное лицо и стать тем, кем, в соответствии с Его извечными планами, хотел их видеть Бог.

Здесь должен бы прозвучать вопрос: эти применяемые в чистилище лечебные и реабилитационные процедуры не слишком болезненны? Ведь нас столько раз пугали этим местом. Фразу «души, страдающие в чистилище» мы затвердили с детства. Какая истина скрывается за этим выражением? Да, в соответствии с традиционным для Церкви взглядом, чистилище – это, конечно, страдания и муки. Но не только. Это также и великое счастье. Начнём с того, во что поверить труднее всего: с радости, которую испытывают обитатели чистилища. Святой Бернардин Сиенский насчитал целых двенадцать таких радостей! Достаточно будет, если мы рассмотрим важнейшие из них.

Первая причина, по которой у пребывающего в чистилище есть, чему радоваться, – осознание того, что он спасён. Душа знает, что время испытаний уже закончилось, и закончилось успешно. В момент, когда разбилась лодка земной жизни, её не поглотила чёрная бездна, не забрал себе навсегда враг. Она была спасена. Она может вслед за псалмопевцем петь: «Душа наша избавилась, как птица, из сети ловящих: сеть расторгнута, и мы избавились» (Пс 124(123), 7). Место, в котором она в этот миг находится – ещё не дом. Но здесь уже безопасно. Тут не грешат. Тут Бога не теряют. Тут небесное счастье уже обеспечено. Только те из нас, кому когда-нибудь удалось выбраться целым и невредимым из смертельной опасности, имеют представление об облегчении, которое тогда испытываешь. Это ничего, что того великого и прекрасного, которое уже моё и которого у меня никто не отберёт, нужно ещё дождаться. Многое можно вынести, многое вытерпеть, если знаешь, что боль пройдёт.

Вторая великая радость чистилища – это уверенность, что Бог любит тебя. В чистилище чужих не принимают. На каждого из пришедших сюда Бог взирает как на Своё дитя. Любимое, долгожданное, хотя сейчас ещё больное, обезображенное, запущенное. Прежде чем взять дитя на Свои руки, Бог даст ему придти в себя. Душа обо всём этом знает. Она тоже любит Бога. О том, что встреча пока откладывается, у ней нет к Богу ни жалоб, ни претензий. Более того, она сгорела бы от стыда, если бы велели идти «в обитель» в том состоянии, в каком она себя сама в этот момент видит.

Пребывающего в чистилище наверняка утешает и осознание того, что его здесь воспринимают не как бездушную вещь, которая «должна», а как личность, которая сама «хочет» и добровольно проходит болезненный процесс своего очищение, тем более что он контролируется Тем, Кому она безгранично доверяет и Кого любит. Пребывающие в чистилище знают, что вытерпят всё, что надо вытерпеть, что не сдадутся, не опустят рук, не рассердятся на Бога. Это большое утешение!

Наконец, своего рода облегчение страдающему в чистилище может принести уверенность, что кто-то на земле ещё помнит и молится о нём, тем более что эти молитвы и жертвы дают здесь свой благотворный результат.

Но хватит уже о «счастье» чистилища. Счастье, которого мы, говоря об этом месте, вообще в расчёт не принимаем, но которое есть: подлинное, глубокое, пронизывающее всё существо, пусть даже оно ещё запутавшееся, искалеченное и не может расцвести в полную силу.

В нашем сознании чистилище – это, прежде всего, место страданий. И правильно! Без страданий это было бы уже небо.

Больше всего пугает этот «очистительный огонь», с таким реализмом показанный на самых разнообразных картинах и так выразительно описываемый некоторыми «ясновидцами». Такое впечатление, что перед нами разверзся ад. Однако надо помнить, что это лишь неудачные попытки представить то, что человеческим языком выразить не удастся. Желая подчеркнуть огромные страдания, которым подвергаются души в чистилище, мы обращаемся к образу самых больших, по нашим представлениям, мучений: сжигания живьём. Но это всего лишь сравнение. «Огонь» чистилища не имеет ничего общего с нашим огнём. Ведь земной огонь не в состоянии добраться до духа. А в чистилище – не тела, а души!

Если мы так уж хотим остаться со словом «огонь», то надо понять, что огнём, пожирающим находящиеся в чистилище души, является её неугасимая, всеохватная, для нас совершенно непредставимая тоска по Богу. В литературе, особенно эпохи романтизма, имеется множество описаний страданий, источник которых – тоска. В обиходном языке мы употребляем обороты «сохнуть от тоски», «с ума сходить от тоски», «умирать от тоски». Преувеличение, конечно, хотя как сказать… Но по-настоящему тоскуют только там – в чистилище.

Пока мы живём на земле, наша духовность не концентрируется на чём-то одном. Нас манят тысячи вещей сразу, так что утрата одной из них – это ещё не утрата всего. Нас что угодно может порадовать, потому как и огорчиться мы можем от чего угодно. Но после смерти глаза открываются. Перед разумом и волей явится единственная ценность, величайшая и неоспоримая, для Которой мы и сотворены. Бог. Только тут начинаешь понимать, Кто Он для меня, этот Бог. Душа рвётся к нему с просто невообразимой силой. Рядом с Ним её счастье, её предназначение, её всё. Она уже любит этого Бога до безумия. Знает, что и она любима. Как ни жаль, путь к Желанному ещё не открыт. Только в сопоставлении с Богом душа обнаруживает своё убожество и безобразие. Свою малость, низость, своё уродство. Как же она хотела бы избавиться от всего этого! Сколько бы она дала за ускорение процесса своего очищения, возвращения к полноте здоровья и красоты! Но сама для себя она ничего сделать не может. Остаётся желать, страдать и ждать. Наверное, так умирающий от жажды ждёт глотка воды!

В атмосфере этой невыразимой человеческим языком тоски переживает душа процесс собственного очищения. А это сложный и болезненный процесс. Выше мы уже сравнивали чистилище с больницей. В больнице процесс излечения тоже не обходится без боли. Сколько приходится натерпеться по разным операциям и реабилитационным процедурам! Через какие муки проходят закоренелые алкоголики, пытающиеся порвать со своим пороком, а ещё больше – наркоманы во время лечения!

Душа в чистилище тоже страдает, приходя в себя. Чем глубже когда-то поглотил её грех, чем меньше интересовали её добро и добродетель, чем безразличнее было её сердце к Богу и нуждам ближнего, тем труднее, болезненнее и наверняка дольше продлится в чистилище выпрямление нравственного позвоночника и отыскание подлинного «я», столь же чистого и глубокого, как хотел Бог!

Искупающему в чистилище свои грехи не принесёт радости и осознание того, что во время земной жизни было так нетрудно готовить сердце к небесным встречам и корректировать то, что в нас недостойно Бога. Столько средств было в нашем распоряжении, столько возможностей предоставлял каждый день… К сожалению, время, отведённое для того, чтобы «позаботиться о себе», уже пролетело, и возможно, оно было легкомысленно растрачено. Всё это теперь больно мстит, и ничего не вернёшь.

Как долго длятся страдания душ в чистилище? Этот вопрос надо оставить без ответа. Мы не знаем. Там, где они сейчас находятся, время уже не существует. Множество частных откровений говорит об очень долго длящихся страданиях. Но, может быть, это лишь один момент при встрече души с Богом, а то, что мы по нашему календарю меряем месяцами и годами, выражается только большей или меньшей степенью боли и стыда при этой встрече? А если всё же отвечать, то только так: чистилище длится для души до тех пор, пока она не будет полностью возвращена Богу и не созреет до общности с Ним и со святыми на небесах.

Где находится чистилище? Разумнее всего было бы сказать: у Бога. Как вечность не может быть определена в категориях времени, так она не нуждается и в пространстве. Это скорее состояние, чем место. Состояние, характеризующееся специфическим отношением души к Богу. Как небо – это Бог, обретённый навсегда, ад – Бог, навсегда утраченный, так чистилище – это Бог, по Которому тоскуют и Которого ждут те, кому Он даст Себя всего, как только они будут готовы.

Но оставим вопросы. Мы и так увлеклись чистилищем сильнее, чем планировалось. Ибо тема увлекает. В конце концов, это то, что рано или поздно ждёт практически каждого из нас. Хорошо, если мы знаем, к чему идём. Хорошо, если знаем, что мы готовим себе каждым не искуплённым грехом, каждым случаем недостаточной любви или жертвенности, каждой неверностью своему христианскому призванию, каждым легкомысленно растраченным даром Бога.

Однако пусть нас не останавливает наша слабость и малость. Над всеми человеческими нуждами широко распростирается плащ Бога, «богатого милостью» (ср. Еф 2, 4). Бога, Который нас любит. С упованием вложим в руки этого Бога всё наше будущее – и это, земное, и прежде всего то, относящееся к вечности.

Потому что не мы сами, а Он «есть залог наследия нашего» (Еф 1, 14).

О. Станислав Подгурский CSsR

http://www.redemptor.ru/


[ Вернуться к разделу: "Христианские проповеди" ]

[ Читайте також: "Християнські проповіді" українською ]


Рекомендуйте эту страницу другу!

Подписаться на рассылку




Христианские ресурсы

Новое на форуме

Проголосуй!